eng / рус

Новости

Версия для печати
  • Брифинги участников саммита «Группы двадцати»

Ксения Юдаева и Сергей Сторчак: анонс первого дня работы саммита G20

Анонсируя первый день встречи лидеров, начальник Экспертного управления Президента России, российский шерпа в «Группе двадцати» Ксения Юдаева и заместитель Министра финансов России Сергей Сторчак на брифинге в Международном пресс-центре рассказали о приоритетах российского председательства и об основных итогах работы по треку шерп и по финансовому треку.

Ксения Юдаева сообщила, что накануне состоялись встреча заместителей министров финансов по согласованию совместного заявления лидеров, встреча шерп «Группы двадцати» и их совместное заседание с заместителями министров финансов. Результатом этих встреч стало практически полное согласование итоговых документов. «Всё, чего мы планировали достичь, сделано, а по некоторым вопросам планы перевыполнены, поскольку по отдельным вопросам страны взяли на себя повышенные обязательства», - констатировала российский шерпа.

В первый день работы саммита лидеры обсудят ситуацию в глобальной экономике, прогресс в сфере финансовых реформ, разработанные совместно с ОЭСР предложения по налоговой реформе и вопросы глобальной финансовой архитектуры.

На рабочем обеде речь пойдёт о вопросах развития. Ожидается выступление Генерального секретаря ООН Пан Ги Муна, который расскажет о достижении Целей развития тысячелетия и разработке повестки развития после 2015 года.

Сергей Сторчак обратил внимание на новации российского председательства в рамках финансового трека. «Плюсом к нашему изначальному плану удалось выйти на подготовку решений по трём направлениям», - сказал он. Во-первых, это план в сфере противодействия размыванию налоговой базы и переводу прибылей в удобные юрисдикции. Сергей Сторчак не сомневается, что лидеры некоторых стран уделят первостепенное внимание именно налоговой составляющей и проблеме эффективного сбора налогов. Вторая позиция - разработка специального плана действий в сфере подготовки синхронного введения норм регулирования и надзора за институтами, представляющими небанковский, или так называемый теневой финансовый сектор. Наконец, третий сверхплановый результат - это подготовка странами G20 так называемых фискальных стратегий.

* * *

Ксения Юдаева: Я начну с итогов работы по треку шерп и треку минфинов.

У нас за последние три дня происходили встречи и шерп, и заместителей министров финансов, у нас прошла и совместная встреча. Я считаю, что всё прошло очень успешно, в результате документы сейчас согласованы на 99,9% - у нас буквально осталось три скобки не очень большие и в принципе всё, что мы собирались сделать, я думаю, мы достигли.

По некоторым вопросам даже планы, в конце концов, перевыполнили. Вчера страны оказались готовы взять на себя дополнительные обязательства по отдельным вопросам. Соответственно, будет декларация - там 13 частей и преамбула по всем направлениям работы «Группы двадцати». Сейчас порядка десяти приложений к декларации получается по разным вопросам, включая заявление G20 в связи со своим пятилетием - и все эти документы практически готовы.

Что будет сегодня происходить на саммите? По основной повестке вынесены следующие темы. Во-первых, на первом заседании будут обсуждаться ситуация в глобальной экономике, прогресс в сфере финансовых реформ, налоговая повестка и вопросы глобальной финансовой архитектуры. Но это традиционная повестка первого заседания. Обычно там бывает очень оживлённая дискуссия, хотя можно констатировать, что сейчас ситуация в глобальной экономике выглядит гораздо более устойчивой, чем пять лет назад, даже чем некоторое время назад. Большинство развитых стран уже перешли к экономическому росту. Европа после полуторагодовой рецессии всё-таки выходит на положительные темпы экономического роста. В развивающихся странах рост продолжается, но риски существуют, рост, в общем-то, достаточно низкий, особенно в развитых странах, и остаётся неустойчивым. Мы видим некоторое замедление во многих развивающихся. Мы видим существенные риски, которые могут возникнуть, если начнут сворачиваться меры денежного стимулирования в Соединённых Штатах. Всё это, безусловно, нуждается в обсуждении. Активно это обсуждают министры финансов, возможно, сегодня будут обсуждать, и лидеры тоже обсудят. Лидеры обсудят прогресс, достигнутый по финансовой повестке, предложения, разработанные совместно с ОЭСР по налоговой реформе. Я лучше дам возможность Сергею Анатольевичу подробнее эти вопросы прокомментировать.

Что касается второго заседания, точнее рабочего обеда, который будет в Петергофе: там, возможно, кто-то из лидеров, если не успеет, продолжит дискуссию с первой сессии. Кроме того, в основную повестку туда выносятся вопросы, связанные с работой «Группы двадцати» по повестке развития. Я думаю, что должен выступить Генеральный секретарь ООН, который поднимет вопрос о том, насколько достигнуты глобальные Цели развития тысячелетия до 2015 года и вопрос о разработке повестки развития после 2015 года. Будет обсуждаться то, что G20 сделала за последние три года в сфере развития. Эти вопросы отражены в соответствующем отчётном докладе. Ну и планы работы на будущее.

Кроме того, на этой сессии могут быть подняты вопросы, связанные с работой «Группы двадцати» по коррупции. Здесь в рамках российского председательства был достигнут очень серьёзный прогресс. Мы уделяли этой тематике специальное внимание, работали, во-первых, по выполнению двухлетнего плана, принятого в рамках мексиканского председательства, и по разработке наших собственных, российских инициатив. Это подготовка целого ряда докладов, прежде всего, по влиянию коррупции на экономический рост. Вы знаете, что экономический рост - центральная тема председательства, поэтому она была для нас достаточно важной. Вся эта работа завершена достаточно успешно. Есть определённое продолжение в развитии этой работы, не только по выполнению плана.

Давайте я остановлюсь здесь, дам слово Сергею Анатольевичу.

Сергей Сторчак: Доброе утро всем! Чтобы двигаться вперёд, я попытаюсь развить один тезис Ксении Валентиновны. Вы, может быть, его не заметили, я просто прошу обратить на это внимание. Она сказала, что мы выполнили и перевыполнили. Так вот, наверное, благодаря тому, что «Группа двадцати» - это не только сам саммит, но и процесс, состоящий из многих событий, вы, наверное, о наших планах в период председательства осведомлены и уже неоднократно о них писали. Вот что уже перевыполнено, что стало новым по отношению к той Концепции российского председательства в «Группе двадцати», которую чуть меньше года назад утвердил Владимир Владимирович. Но здесь так получилось в силу благоприятного расположения звёзд, я не знаю, в силу чего, но так получилось. Плюс к нашему плану удалось выйти на решение или подготовку решений следующих задач.

Первое - это план в сфере противодействия размыванию налоговой базы и переходу или выводу прибылей в удобные юрисдикции - план, известный как BEPS - его презентовали месяц назад в Москве по итогам встреч министров финансов. Здесь в Петербурге, у меня никаких сомнений нет, что лидеры, по крайней мере нескольких стран, уделят именно налоговой составляющей, проблеме сбора налогов, первостепенное внимание. Казалось бы, много уже было что сказано, но тема настолько острая, настолько важная по внутриполитическим соображениям для наших партнёров, да и для нас самих, что предположить ситуацию, когда лидеры бы оставили этот вопрос за скобками, невозможно.

Вторая позиция, которая появилась и разрешилась буквально в течение этого раунда встреч заместителей министров и шерп, - это принятие специального плана действий в сфере подготовки синхронного введения норм регулирования и надзора за институтами, представляющими небанковский или так называемый shadow - теневой финансовый сектор или, как чаще любят говорить банки России, - параллельный финансовый сектор, который работает по главному направлению банков - это финансовое посредничество и предоставление кредитов. И в то же время институты этого сектора не являются поднадзорными со стороны регуляторов или, если они и являются поднадзорными, то надзор этот до последнего времени был заметно слабее, чем надзор за банками. Это стало особенно очевидно, после того как «Группа двадцати» подготовила и приняла соответствующие решения в рамках «Базеля III», который успешно внедряется в национальные законодательства.

Параллельный финансовый сектор, по определению очень тесно связанный с банковским сектором, все эти последние три года оставался действительно в тени. Мы о нём упоминали достаточно давно как о потенциальном объекте забот и внимания регуляторов. Однако только сейчас по результатам встречи в Москве должен быть принят специальный план действий, очень жёсткий план, связанный с тем, когда, в какие сроки должны появиться конкретные рекомендации и требования по надзору, по капиталу, по абсорбции рисков и массе других технических вещей, но необходимых с точки зрения регулятора. Вот это второй сверхплановый результат, на который мы вышли.

Ну и третий результат, может быть, его надо было поставить на первое место, однако мы о нём уже рассказывали - это подготовка странами «Группы двадцати» так называемых фискальных стратегий. Эти фискальные стратегии принимаются большинством государств, хотя и не скажу, что всеми. Дело в том, что министры в своё время договорились, что точно принимаются фискальные стратегии развитыми государствами. Это происходит по известным причинам - проблемы в мировой финансовой системе, связанные с суверенными долгами, сконцентрировались сейчас отнюдь не в странах формирующихся рынков. Поэтому фискальные стратегии, мы договорились, должны быть приняты развитыми государствами. Вот эта задача решена.

Очень важно и любопытно то, что фискальные стратегии принимаются по заранее согласованной схеме - template или таблицам, содержащим перечень параметров, и две таблицы, которые было предложено заполнить суверенам. Тем самым обеспечивается синхронизация фискальных политик до известной степени, конечно. Нельзя понимать меня буквально, но тем не менее, когда чиновники, ответственные за долговую политику, принимают на себя обязательства по конкретным параметрам и по конкретным направлениям - это уже означает определённую координацию, как минимум, синхронизацию заёмных политик.

Это три вещи, которые являются сверхплановыми. О том, что мы выйдем на эти результаты можно было предполагать, но мы, конечно, настолько амбициозными в момент вступления в председательство не были, но получилось, что получилось.

Ксения Юдаева: Я бы хотела продолжить, потому что это три меры по финансовому треку. На самом деле у нас было некоторое перевыполнение плана и по треку шерп. Мы ожидаем, что лидеры поддержат нас.

Вообще, когда мы с вами говорим, что принято, а что - нет, нужно понимать, что пока саммит не закончился, пока лидеры всё-таки всё не одобрили - это пока не принято, а согласовано. Да, давайте такой чёткий язык использовать.

Я бы говорила так, что пока такого рода вещи согласованы, некоторые в очень высокой степени согласования. Тем не менее, мы согласовали ещё два новых момента, на которые я бы хотела обратить внимание. Помимо традиционного плана действий, который принимается в рамках Рамочного соглашения по обеспечению уверенного, устойчивого и сбалансированного экономического роста, мы согласовали, что страны начнут вырабатывать и даже имплементировать в конце российского и во время австралийского председательств меры, связанные со стимулированием инвестиций. Есть согласованная позиция, что страны будут разрабатывать свои стратегии в сфере занятости. В тех странах, где административная структура не позволяет иметь федеральные стратегии, где они могут быть только региональными, там будут приниматься планы конкретных действий в сфере занятости, которые позволят начать серьёзно решать проблемы безработицы, создания рабочих мест, борьбы с молодёжной безработицей там, где это наиболее актуально. Для тех стран, где этот вопрос стоит наиболее существенно - видимо будут приниматься меры по борьбе с неформальной безработицей и созданию более высокого качества рабочих мест. На эти моменты я бы хотела обратить ваше внимание.

Вопрос: Ксения Валентиновна, у меня вопрос к вам. Вы упомянули о том, что вы видите значительные риски в случае, если начнут сворачиваться меры стимулирования экономики, которые сейчас принимает Федеральная резервная служба. Скажите, пожалуйста, договорились ли страны БРИКС о том, как смягчить волатильность на валютных рынках, в случае, если меры будут свёрнуты, и какие это могут быть меры, и будет ли это каким-то образом отражено в финальном коммюнике?

Ксения Юдаева: О конкретных мерах пока не договорились, честно говоря, это не было задачей последних двух дней. Моё мнение, что этому должны уделить больше внимания министры финансов уже в октябре, тем более что к тому времени станет более понятно, какие конкретно это могут быть риски, какие есть каналы трансмиссии. И, кстати, все ли риски, которые мы сейчас наблюдаем и которые приписываются политике Соединённых Штатов, связаны именно с политикой США, или они могут быть связаны с чем-то другим, происходящим одновременно.

Сейчас те из вас, кто много читает прессу, читают, про введение «Базеля III», какие оно может иметь последствия на конкретные банки, возможно, что от этого есть какие-то последствия для других стран. Мы также видим существенные изменения на товарных рынках. Связаны они с политикой США или с динамикой в других регионах? Очень важный момент связан с тем, что действительно те страны, которые в последнее время столкнулись с наибольшим оттоком капитала, они же в основном имеют достаточно слабые... то, что по-английски в экономике называется fundamentals. То есть у них действительно есть проблемы прежде всего с платёжным балансом. И в какой степени то, что мы сейчас наблюдаем, - результат действий Соединённых Штатов или результат слабости национальных политик, которые требуют каких-то действий прежде всего на национальном уровне, а не на глобальном уровне. То есть целый комплекс вопросов, которые в этой связи нуждаются, во-первых, в анализе, и в лучшем понимании, и в обсуждении.

Я думаю, что лидеры в своей дискуссии эти вопросы поднимут, но всё-таки, на мой взгляд, ведущая роль в этой дискуссии, конечно же, должна принадлежать министрам финансов и центральным банкам. Мне кажется, что лидеры могут дать посыл, что эта тема нуждается в большем изучении, что нам, наверное, нужно больше кооперации, что вся политика, которая проводится с точки зрения укрепления национального экономического роста, не должна заранее предполагать какие-то негативные последствия для других стран. Это важный посыл, который могут дать лидеры.

Конкретно по той ситуации, которую мы наблюдаем, ещё раз повторяю, для меня как для экономиста, а не для шерпы, это достаточно новая ситуация, которая нуждается в существенном анализе, обсуждении и выработке мер и на национальном уровне прежде всего для многих стран, и может быть каких-то общих мер по координации политики.

Сергей Сторчак: Я добавлю буквально два слова. С точки зрения влияния или противодействия побочным эффектам - что делается БРИКС.

Информация поступала в средства массовой информации, вы это знаете. Создаётся пул резервных валют - это одна конкретная мера, которая готовится и будет реализовываться по линии центральных банков. Понятно, что Министерство финансов присматривает за тем, как пул резервных валют создаётся и как он будет в дальнейшем функционировать.

На сегодняшний день мы реализуем свою повестку дня, которая, конечно, пока является больше изучающей, может быть, анализирующей. Как только что было сказано, всё-таки мы столкнулись с достаточно новым явлением, особенно если не забывать, что побочные эффекты имеют не только отрицательное значение, но у них есть и положительные моменты, связанные с тем, что в странах, которые проводят политику количественного смягчения, появляется дополнительный спрос. А этот спрос, в том числе, удовлетворяется за счёт импорта товаров и услуг из стран формирующихся рынков.

Так вот, второе направление, по которому работают БРИКС - это постоянное давление на Совет по финансовой стабильности и Международный валютный фонд с точки зрения мониторинга ситуации этих побочных эффектов. Один раз уже Совет по финансовой стабильности сделал соответствующий анализ и доклад, хотя он большей частью был ориентирован на влияние регулятивных мер на экономический рост. Но сейчас мостик перекидывается дальше - будут одновременно и Совет по финансовой стабильности, и Международный валютный фонд смотреть и за влиянием регулятивных мер реформы финансового регулирования, и за влиянием политики, связанной с количественными ослаблениями на страны формирующихся рынков, в нашем случае на страны БРИКС. Спасибо!

Вопрос: Вопрос к Сергею Сторчаку. Вы упомянули о двух важных проблемах, решению которых будет посвящена встреча лидеров «Группы двадцати» - это величина теневой банковской системы и масштабы уклонения от уплаты налогов в разных странах. Скажите, в какой степени эти две проблемы касаются России, есть ли у Минфина такие оценки? И каких шагов следует ожидать в ближайшее время по решению этих проблем?

Сергей Сторчак: Начнём, наверное, со второй части, с налоговой части. Тема деофшоризации российской экономики была поднята на самом высоком политическом уровне, и так совпало, что наши национальные устремления и устремления «Группы двадцати» в этом вопросе полностью совпали. На сегодняшний день мы хорошо понимаем, что синхронно будут приниматься странами G20 меры по противодействию размыванию налогооблагаемой базы. Задача анализа внутренних причин того, почему так происходит, стоит на первом месте. Дальше уже пойдут вопросы взаимодействия юрисдикции между собой, в том числе переход на автоматический обмен информацией между заинтересованными налоговыми органами.

Так что здесь ответ однозначный - мы являемся составной частью этого процесса, который будет продвигаться дальше при новом председателе - Австралии. Мы будем работать в параллели, смотреть, чтобы реально процесс синхронизации имел место. И второе - будем смотреть, что можно сделать внутри Российской Федерации.

Что касается непосредственно России, то здесь пальма первенства у Сергея Дмитриевича Шаталова - другого заместителя Министра финансов Российской Федерации. Здесь не мой вопрос.

По первому вопросу. Основной теневой банковский сектор представлен развитыми странами или в развитых странах. Почему-то так получается, что фонды денежных рынков стали основным, а можно сказать, чуть ли не единственным целевым ориентиром, с точки зрения деятельности Совета по финансовой стабильности. По крайней мере, одна из пяти рабочих групп, занимающихся Shadow Banking, сконцентрировала свои усилия именно на фондах денежных рынков.

Я не скажу, что я большой специалист в этих фондах, однако ответ на вопрос, который мне удалось задать: почему именно так? - очень простой. Именно не хедж-фонды, а фонды денежных рынков работают на коротком плече. Поэтому это самый рисковый вид деятельности в сфере теневого банкинга - когда вы берёте короткие деньги, покупаете короткие инструменты, тут же их продаёте, работаете всё время в кредит, создаёте и искусственный спрос - раздувание «пузырей» и повышенные риски банкротства самого этого фонда из-за специфики его деятельности. Короткие деньги, быстрые обороты, принятие повышенных рисков, отсюда повышенный интерес. Дальше цепочка этих институтов, которая не является банками, но предоставляет кредиты в ценных бумагах, развивается, и очень любопытно, как этот сегмент финансового рынка будет приспосабливаться к требованиям регуляторов, а у них требования простые, они апробируются на банках: достаточность капитала, принятие разумных рисков, управление рисками, то, что называется risky maturities, соответствие срочности пассива и актива.

Ксения Юдаева: Я думаю, что интерес к части финансового сектора этого рода связан с тем, что мы помним, что и в 2008 году были проблемы в Соединённых Штатах, когда у нескольких фондов денежного рынка цена упала меньше единицы. При том, что с точки зрения инвесторов, то, что мы называем простыми людьми, достаточно активно в них вкладывают...

Сергей Сторчак: Retail investors.

Ксения Юдаева: Да, потому что они по уровню рисков рассматривались практически эквивалентными банковскому сектору. И, если вы помните, во время европейского кризиса год назад была ситуация, когда несколько американских фондов вышли с европейского рынка, собственно из-за чего было обострение кризиса.

В этом смысле я думаю, что тот факт, что один из секторов этого теневого сектора, который воспринимается как наименее рисковый, но в котором оказались достаточно серьёзные риски, попал действительно под внимание СФС - это логично.

Но я что бы хотела в этой связи отметить? Просто услышала, был задан вопрос: размер в теневом финансовом секторе. Притом, что никто не собирается регулировать размер теневого финансового сектора. Это вообще не цель всей работы, которая проводится. Работа, которая проводится СФС, связана с тем, что действительно, теневой сектор вообще не регулировался, притом, что, как мне правильно подсказал Сергей Анатольевич, ретейловые инвесторы и многие институты в этом секторе воспринимали это как такого же уровня надёжности, как институты регулируемые. Это, во-первых.

И во-вторых, потому что очень часто есть очень тесные связи между регулируемым и нерегулируемым сектором, и есть опасения, что регулируемый сектор может часть своих рисков переводить на нерегулируемый. И эта политика по приведению в соответствие уровня регулирования прежде всего системно значимых институтов из нерегулируемого сектора направлена на то, чтобы снизить финансовые риски в системе в целом и сделать менее вероятным повторение такого кризиса, как мы наблюдали в 2008 году. Общая программа была разработана ещё в 2009 году во время лондонского председательства. В принципе сейчас по этой программе идёт СФС, и часть вопросов уже реализуется, часть находится в разработке. И, возможно, вопрос некоторой большей синхронизации мер в разных секторах действительно нуждается в особом внимании.

Вопрос: Ксения Валентиновна, Вы упомянули, что Россия выступила с некоторыми новыми инициативами по противодействию коррупции. Поясните, какие это были инициативы?

Ксения Юдаева: У нас были инициативы прежде всего в виде доклада. Я уже говорила, что готовились доклады по коррупции и экономическому росту, доклад по некоторому взаимодействию в сфере правового регулирования, доклады (очень интересные) по лучшим практикам, связанным со снижением возможностей для коррупции спортивных и крупных международных мероприятий, мы также поднимали тему лучших практик, связанных с предотвращением коррупции при проведении приватизации. То есть было несколько такого рода докладов, плюс мы очень детально работали по реализации плана действий.

И я должна сказать ещё одну вещь. Что касается плана действий, насколько я знаю, представители гражданского общества подтвердят, что то законодательство, которое Россия должна была принять в соответствии с планом действий, - она его приняла. Так что Россия не только следит за выполнением глобального плана, мы ещё и выполняем свои обязательства.

Вопрос: Вы первые сегодня, поэтому к вам большой интерес. Я задам сразу два вопроса и, надеюсь, на этом остановлюсь.

Первый опять-таки в продолжение той волатильности на валютных рынках, о которой вы уже говорили сегодня. Индия очень сильно обеспокоена, и понятно почему: курс её национальной валюты - один из самых худших в плане негативной динамики. И на прошлой неделе они выступили с инициативой, или скорее с пожеланием того, чтобы так называемые оффшорные валютные рынки каким-то образом регулировались, чтобы, скажем, страны и банки могли бы делать там совместные интервенции. Для них понятно, почему это важно. Скажите, будет ли каким-то образом этот вопрос обсуждаться в рамках G20, насколько остро эта проблема стоит для России, или это, как упомянули недавно... у каждой страны есть свои проблемы, в том числе и в экономике, и возможно ей придётся бороться самой?

И ещё один вопрос вдогонку, скорее к Сергею Анатольевичу, по поводу взносов в капитал банка БРИКС. Понятно ли уже, какие страны сколько будут вносить из этих 50 миллиардов?

Ксения Юдаева: У нас на треке шерп этот вопрос в такой конкретной постановке не возникал.

Сергей Сторчак: У нас тоже.

Ксения Юдаева: То есть, возможно, как-то в дальнейшем он и будет проработан, но я бы хотела обратить внимание, что такого рода вопросы, где много технических терминов, они обычно прорабатываются на экспертном уровне и сразу не «выкидываются» на встречи. Хотя, не знаю, нам индийский шерпа так тему не ставил.

Сергей Сторчак: По капиталу банка развития БРИКС вопрос пока в начальной стадии обсуждения. 50 миллиардов, которые озвучены - это так называемый subscribed capital. Потому что есть ещё мнение, что можно к subscribed capital добавить authorized capital, который был бы ещё больше, чем subscribed capital. А зачем нужно ещё больше? А затем, чтобы этот дополнительный «хвостик» оставить для тех, кто присоединится к банку позднее. Банк создаётся не закрытым институтом, страны-учредители будут получать какие-то преференции и сохранять их, но в дальнейшем закладываемая философия в этот институт говорит о том, что в него могут вступать и другие участники. Вот для других участников, конечно, лучше заранее предусмотреть это «хвостик», чтобы не заниматься бесконечной работой по перераспределению квоты голосов, что мы имеем в Бреттон-Вуде. Надеюсь, что мы сумеем учесть этот опыт, накопленный за многие годы существования многосторонних банков развития, и создать достаточно гибкий институт.

Эти темы, на мой взгляд, относительно легко обсуждаемые, но есть темы, которые значительно сложнее обсуждаются, - это то, какая часть из subscribed capital будет paid-in capital, оплаченный капитал. Мы не приступили к реальному диалогу по этому вопросу. Страны выдвинули определённые позиции, идут переговоры, и эти позиции не могу озвучить. Подходы разные. И также разные подходы в отношении того, в течение какого периода времени оплаченный капитал должен быть переведён на счета создаваемого института. Понятно, что можно вначале договориться об общей сумме, но при этом все отлично понимают, что на start-up институту все ресурсы, связанные с оплаченным капиталом, не нужны. Значит, есть возможность «довносить» в капитал странам-акционерам эти деньги в течение определённого периода времени. Это важно и с точки зрения здравого смысла, но это, может быть, вторичный фактор, а важнее с точки зрения неоказывания чрезмерного давления на национальный бюджет. Об этом мы ещё даже не говорили. Так что это предмет будущих договорённостей. И я думаю, что подходы разных стран будут отличаться, как отличается состояние национальных бюджетов стран «пятёрки». Спасибо.

Вопрос: Ксения Валентиновна, скажите, пожалуйста, когда в рамках саммита встретятся Владимир Путин и Барак Обама? И возможно ли, что это произойдёт в первый день работы саммита?

Ксения Юдаева: Это вопрос не ко мне, а к Юрию Ушакову - помощнику Президента по вопросам международной политики.

Можно всё-таки одну минуту возьму ещё. По коррупции я бы хотела продолжить про российские инициативы. Я не рассказала о том, что с точки зрения выполнения плана было сделано. Выработаны принципы высокого уровня в том, что касается вымогательства, взяток, в том, что касается предложения взяток.

В разных странах определены контактные лица, которые будут между собой взаимодействовать по вопросам, - извините, если формулировка не 100% точная - по вопросам допуска официальных лиц, подозреваемых в коррупции. Как-то так это формулируется.

Я на этом остановлюсь. Ещё два или три таких пункта, и плюс ещё несколько стран присоединилось к Антикоррупционной конвенции ООН, что также является центральным моментом для выполнения этого плана.

Мультимедиа